tipa_bandera

Categories:

Украинофобка как источник знаний для Сталина, 1938 г. Арестовать всех украинцев!

Из мемуаров Хрущева. Понятное дело, что «бороться на культурном фронте» = бороться против всего украинского. Большевистские черносотенцы на страже украинской культуры! А Сталин был готов засадить/расстрелять 90% невиновных — это он считал полностью оправданным. Итак, подробнее:

Сейчас просто стыдно и позорно слушать, но ведь это было! Я хочу сказать об этих фактах, чтобы можно было сделать на будущее правильные выводы  и  не  допустить  повторения  таких  явлений.  Кагановичу сообщили, что есть у  них  такая  женщина,  Николаенко,  активный  работник, трудится она на культурном фронте, борется с  врагами  народа,  но  не находит поддержки. Каганович (рад стараться) сейчас же послал за Николаенко. Николаенко пришла и начала разоблачать  врагов  народа.  Страшная,  говорят, была картина. Каганович рассказал, видимо, Сталину об  этом  собрании,  и  в одном из своих выступлений Сталин заметил, что бывают  вот  небольшие  люди, которые оказывают зато большую помощь нашей партии. Такой небольшой человек, как Николаенко, оказала партии на  Украине  большую  помощь  в  разоблачении врагов.

Николаенко сразу же подняли на пьедестал борца за  революцию,  борца  с врагами народа. Хочу рассказать подробнее об этой фигуре. Когда я уезжал  из Москвы на Украину, Сталин предупредил меня, что там  есть  такая  женщина  - Николаенко и чтобы я обратил внимание: она, мол, может помочь мне  в  борьбе против врагов народа. Я сказал, что фамилию эту помню из его выступления.  А как только приехал на  Украину,  она  сама  пришла  ко  мне.  Я  ее  принял, выслушал.  Молодая,  здоровая  женщина,  окончила  какой-то  институт,  была директором вроде  бы  музея,  сейчас  точно  не  помню.  Она  имела  дело  с украинским народным искусством и поэтому общалась с интеллигенцией. И начала она  говорить  мне  о  врагах  народа.  Ну  это  был  просто  какой-то  бред сумасшедшей: она всех украинцев считала националистами, все в ее глазах были петлюровцами, врагами народа, и всех их надо арестовывать.  Я  насторожился. Думаю,  что  же  это  такое?  Начал  я  ее  осторожно  поправлять  (а  здесь требовалась  осторожность,  потому  что  с  такими  людьми,  сказал  бы   я, небезопасно беседовать: они сейчас же оборачивают все обвинения против того, кто с ними не соглашается). Расстались мы с ней. "Я, - говорит, - буду к вам заходить". Отвечаю: "Пожалуйста, заходите, охотно вас послушаю".      Потом она опять пришла ко мне и приходила затем много раз. Я уже видел, что это больной человек и  что  верить  ей  совершенно  нельзя. 

От неё даже командиры красной армии начали шарахаться:

Раньше  (она  была  незамужней)  с  ней   охотно   поддерживали знакомство  командиры  Красной  Армии,  теперь  они  избегают   ее,   просто перебегают через улицу на другой тротуар, если  заметят,  что  она  идет  им навстречу. Говорит: "Вот травят меня за то, что  я  веду  борьбу  с  врагами народа". Я ей сказал, что она должна более трезво оценивать отношение к ней: "Люди избегают  вас,  потому  что  те,  кто  с  вами  знаком,  как  правило, арестовываются. Поэтому-то они вас боятся и избегают".    
Хрущев доложил Сталину, что это больной человек и ложный источник, но Сталин вспылил, ему нужны были такие люди, он был готов осудить 90% невиновных

Как приехал я в Москву, Сталин сейчас же  спросил  меня  о  Николаенко, и  я  высказал  ему  свое  впечатление,  что  такому  человеку  нельзя доверять, что это больной человек, совершенно незаслуженно обвиняет людей  в украинском национализме. Сталин вскипел и очень рассердился, напал на  меня: "Вот, недоверие у вас к такому  человеку,  это  неправильно".  Все  повторял свое: "10% правды - это уже правда,  это  уже  требует  от  нас  решительных действий, и мы поплатимся, если не будем  так  действовать".  Одним  словом, толкал меня к тому, чтобы я отнесся к Николаенко с доверием. Я рассказал ему также, как обижается она на отношение к ней командиров. Сталин начал шутить: "Что ж, надо подыскать ей мужа". Я говорю: "Такой невесте подыскать  мужа  - это очень опасно, потому что муж уже будет подготовлен к тому, что ему через какое-то время надо  садиться  в  тюрьму,  поскольку  она  его,  безусловно, оговорит".

Хрущев её отшил, и со временем она написала и на него жалобу. Оказывается, она напрямую писала доносы Сталину. Тут просто повезло, что это был Хрущев и в такое обвинение Сталин точно не поверил. А сколько они репрессировали по предыдущих доносах — всем плевать, в первую очередь Сталину, для которого нормальный порог точности обвинения 10%:

Ушла она.  Но  я  знал,  что  она  напишет Сталину. Через какое-то время звонит из Москвы помощник Сталина  Поскребышев насчет того, что Николаенко прислала письмо  Сталину,  где  она  разоблачает Коротченко и кого-то еще. Отвечаю, что ожидал этого: "Ждите теперь, что  она напишет, будто и я украинский националист".  И действительно, спустя какое-то время она вновь пришла ко мне, опять я не стал соглашаться с ней, и тут она написала заявление, в котором  обвиняла меня, что я  покрываю  врагов  народа  и  украинских  националистов.  Звонит Поскребышев: "Ну, есть уже следующее заявление, и пишет она о вас".  Я  ему: "Так и должно было быть. Я этого ожидал". После этого письма Сталин  стал  с большим доверием относиться ко мне касательно  Николаенко.  Я  убедил его, что она не заслуживает доверия, что  Каганович  ошибся,  а  она  просто сумасшедшая, ненормальный человек. 

Источник

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened